Вчера невероятные события случились. Прошу прощения за долгое вступление, но без него никак.
Вчера был третий день – спина. Нужен турник. Обычно с женой ходим на стадион ближайшей школы, там есть турники как раз подходящей высоты. Берем младшего в коляске, и идем. Но вчера – ливень. С коляской тащиться не вариант, оставить мелкого тоже не вариант – может проснуться и начать орать. Стал искать по дому, куда бы присобачить турник (есть у меня железная труба, которую когда-то в детстве использовал для этой цели). Перерыл весь дом, все места перепробовал, всю мебель попередвинул – никак не выходит ничего толкового. Да и труба оказалась коротковата – для широкого хвата в обрез, а если ее на что-то ставить, то и вообще широкий не получится.
Предложил жене сходить по одному, по очереди. Не хочет. «Там возле школы собаки, я боюсь одна». Мне под дождь тоже не особенно охота. Думаю, ладно – сделаю активацию, а сами подтягивания завтра утром или днем. Разложил коврик, сделал склепку. Хорошо так стало, приятно. Выхожу на балкон, свежего воздуха глотнуть – дождь закончился! Знак! Решение мгновенное – иду на стадион, пока снова не начался.
Время уже позднее, часов 12 ночи (сначала ждали, может дождь кончится, потом турник пытался приладить – много времени прошло). Иду к школе. Кругом тихо, прохладно, дождь чуть-чуть моросит. Ни души – всех дождь распугал. На сердце полный восторг – от того, что кругом так хорошо, от того, что все же закончу тренировку сегодня. Подхожу к школе – дождь опять начинается. Чем дальше иду, тем сильнее. И восторг тоже сильнее, и настрой - «все равно обратно уже не поверну, раз пришел».
Приближаюсь к турникам, еще не вижу их, но вдруг понимаю, что сейчас увижу. Подхожу – точно. Под турниками здоровенная лужа! Дождь-то полдня шел, а под турниками земля выбитая и утоптанная, всегда лужа собирается. Дождь капает, плечи мерзнут уже, стою в темноте перед этой лужей… И тут мысль, какая-то по-детски шкодная… Ну и не раздумывая, ее реализация: разулся, и в лужу босиком.
А лужа – теплая-теплая! Никогда по таким теплым лужам не ходил. Ну разве что днем, когда они солнцем нагреты. А тут – ночь, и лужа теплая только от теплого дождя. И так же классно в ней стоять! Радость, смех бурлят просто внутри. Сделал свои два подхода, ноги ни капли не замерзли. Наоборот, ногам в луже теплее, чем мокрым плечам на воздухе. Закончил – восторг, безумно хочется хохотать прямо в небо. Голову поднял – на западе, на совершенно темном уже небе, большое светлое облако, очень странной формы. Хотя темно давно уж, и небо, по идее, все сплошь тучами должно быть покрыто, дождь же. А тут – отдельное облако, и – светлое! Восторг! Настроение - «Господи, вот это мы даем сегодня с тобой». 
Кажется, даже крикнул в небо что-то такое. И помахал облаку двумя руками.
Взял тапки в руку, и пошел обратно босиком. По асфальту. Вспомнилось из детства - «не ходи по асфальту босиком, там же везде битые стекла». Почему-то в этот момент не боюсь битых стекол. Иду себе, не спеша, хохочу внутренне. А где же собаки? Ага, вот они. Под козырьком школы спрятались. Заметили меня, лают. Одна воет даже. Пугает. А из-под козырька не выходят, хотя дождь кончился давно. Посмеялся собакам и страхам, иду домой. Босиком. Захожу в каждую лужу. Кайф! И все лужи теплые!
Подхожу к дому. Сзади шаги, нагоняют. Мужчина, в руке коробка с пиццей. Поравнялся со мной, спрашивает - «Вы не знаете, кому бы тут можно пиццу отдать?». Видимо, у меня в глазах был немой вопрос. «Вы ничего не подумайте, я ее купил, только что. Меня домой не пустили. Вот, отдать бы кому...» - «Ну, мне отдайте». Отдал. Пицца еще горячая.
Еще полчаса стоим под моросящим дождем. Я босиком, с пиццей и тапками в руках, он – курит и рассказывает. Много рассказывает. Все подряд. Что мучают головные боли, спать не может, устал от этого. Показывает шрам. Что хирурги череп собирали по кусочкам. Что никто не рассчитывал, что выживет. Что когда в себя пришел, слышал разговор врача с медсестрой – жить ему лет 5, не больше. А живет уже 15. Что двое детей, души в них не чает. А жене нужны от него только деньги. Машина для зарабатывания денег. А раньше такой она не была. Что их первая брачная ночь действительно была первой. Что прожили 14 лет после этого. А сейчас вот… Что вообще-то не пьет, но сейчас, наверное, пойдет в кабак и напьется. Что сам спортсмен бывший. Что каждое утро «Отче наш» читает. «Ты веришь мне?» Я верю. У него лицо очень хорошее. Доброе лицо. И сам говорит, что очень добрый, знает это за собой. Сильный, но очень добрый. На детей ни разу руку не поднял, на работе тоже накричать ни на кого не может. А молитве бабушка научила. Рассказал, как бабушка в войну чудом спаслась из душегубок. Их тогда в Краснодаре в самый первый раз немцы испытывали. Бабушка на рынке пирожки продавала (ну, какие в войну пирожки – отруби, еще что-то). Перебивалась этим. Ей лет 16 или 18 было. В тот день рынок вдруг автоматчики оцепили. У бабушки паспорта нет. Паспорта нет – это все, приговор. Погнали их к машинам. Машины в ряд стоят. Она сразу почувствовала – не просто машины это. Страшные машины. Всех загоняют внутрь. Когда перед ней 3 человека оставалось, вдруг немец с автоматом берет ее за локоть, и по-русски спрашивает: «Ты в Бога веришь?» А бабушка – комсомолка идейная была, таких было много в то время. «Нет!», говорит. А он ей - «А ты поверь, поверь в Бога» - выводит в сторону и отпускает. Так и спаслась.
